НАШИ РУБРИКИ:
 
«Важский край - НОВЫЙ РЕГИОН»
№ 5 (232) 18 ноября 2011 года, пятница

Краеведение

Об археологии и об историческом краеведении Устьянского края

Некоторые комментарии к статье П.А. Усачёва «Спорные аспекты исторического краеведения», опубликованной в газетах «Устьянский край» и «Устьянские вести» в июне-августе 2011 г.

Так случилось, что номера газеты «Устьянский край» (№ 69 от 18.06.2011 и № 72 от 25.06.2011) со статьёй профессора П.А. Усачёва «Спорные аспекты исторического краеведения», объектом критики в которой были выбраны мои публикации (книга « Древности Устьянского края». Архангельск, 2007 и статья, перепечатанная из газеты «Ленинское знамя» от 7, 14 и 21 октября 1978 года) попали мне в руки только 20 июля 2011 г. В разгаре был полевой сезон, раскопки Поташевского городища в Вельском районе, поэтому ни времени, ни компьютера для быстрой реакции у меня не было. Августовские полевые заботы на Соловках отодвинули это малоприятное дело «на потом», а со временем всё это стало казаться уже не актуальным. Но в сентябре мне сообщили, что материал П.А. Усачёва был опубликован и в газете «Устьянские Вести» (№ 29-33, июль-август 2011 г.), и это уже было очень похоже на организованное преследование. Стало понятно, что оставлять без внимания такого рода действия, к сожалению, нельзя.

Для профессионального исследователя-археолога в статье г. Усачёва важны по большому счёту только два обвинения. Первое – в использовании мной устаревшей методики времён А.Я. Брюсова, второе – в неверной интерпретации археологических источников, положенных в основу книги (первобытные стоянки и добытые на них артефакты: керамика, кремнёвые и сланцевые орудия, отходы каменной индустрии). Остальное – детали или отдельные сюжеты, никоим образом не затрагивающие основного – археологического – содержания книги.

Итак, о методике. Цитирую статью П.А. Усачёва: «Похоже, что спустя 50 лет (после работ А.Я. Брюсова - А.М.)… в методологическом плане археологические исследования не получили существенного развития и проводятся Мартыновым А.Я. на основе домыслов, умозаключений, без использования современных методов анализа, таких, например, как радиоуглеродное определение возраста обнаруженных «культурных слоёв» (в полевой археологии этот метод важнее всех других – А.М.); рентгеноструктурный, спектральный анализы для сравнения образцов кремния из различных северных территорий…».

А теперь – краткая справка. Институтом археологии (ИА) Российской академии наук (РАН) (до 1992 г. - АН СССР), единственным академическим учреждением, выдающим официальные разрешения на производство археологических работ (разведок и раскопок), мне были выданы в 1982-2011 гг. 38 «Открытых листов», на основе которых организованы более 40 археологических экспедиций. Все работы осуществлялись в соответствии с «Положением о порядке проведения полевых работ (археологических раскопок и разведок) и составления научной отчётной документации» (утверждены ИА АН СССР в 1982, ИА РАН в 2001 и 2007 гг., 34 страницы), экспертами Института археологии РАН признаны соответствующими требованиям данного (основного в полевой археологии!) документа. В ИА (копии - в музеи Архангельской области) сданы 36 полевых отчётов, в том числе 28 – о работах на островах Белого моря и 8 – в Устьянско-Важском крае. Все отчёты утверждены отделом полевых исследований ИА РАН. Мной получены 40 радиоуглеродных дат, в том числе 32 даты проб угля из культурного слоя стоянок на островах Белого моря и 8 дат (также проб угля из культурного слоя стоянок и городищ) Устьянского края. Официальные заключения лабораторий включены в полевые отчеты и находятся в компьютерной базе Соловецкого музея-заповедника. После раскопок Поташевского городища в 2011 г. на радиоуглеродный анализ отправлены ещё 6 проб угля из культурного слоя памятника. 30 заключений специализированных лабораторий Института истории материальной культуры и Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена (СПб) опубликованы в монографии «Первобытная археология островов южной части Белого моря» (Архангельск, 2010) и во втором издании научно-популярной книги «Древности Устьянского края» (Архангельск, 2011). Оплата анализа проб угля (2000 рублей каждая проба) осуществлена Соловецким музеем-заповедником, Устьянским краеведческим музеем и автором статьи. Что касается других методов? Остеологический материал (кости) прошёл лабораторные исследования в Зоологическом институте АН СССР (Ленинград), ИА РАН и Музее антропологии и этнографии АН СССР, некоторые коллекции (в том числе со стоянки Некрасовская-1) не были приняты на лабораторный анализ в связи с недостаточной массой остеологического материала или отсутствием эпифазов. Иногда удаётся организовать трассологический анализ отдельных коллекций каменного инвентаря (стоимость от 10 до 20 тысяч рублей). Материала для дендрохронологического анализа в моих раскопках первобытных памятников не было, и быть не могло, поскольку дерево в песчаном культурном слое так долго не сохраняется. До рентгеноструктурного и спектрального анализов, к сожалению, добраться не смог, но их заключения не могут кардинально повлиять на общую концепцию первобытной истории края.

Таким образом, читатель сам может сделать вывод о том, насколько «справедливо» обвинение профессора Усачёва в моей методологической отсталости.

А теперь – наиболее важное: об интерпретации археологических источников. Цитаты из статьи г. Усачёва заняли бы слишком много места, поэтому сошлюсь только на разделы его публикации: примеры 2, 3 и 4 (Устьянский край, № 72 от 25.06.2011). В них профессор утверждает, что статистика открытых на Устье стоянок парадоксальна, что мной «принята концепция прироста «культурного слоя» на 2 см за 100 лет», из чего (у него!) получается, что на первобытных стоянках древние люди проживали по 250-1000 лет, что наличие жилищ-мастерских противоречит выводу об использовании привозного кремня (а, простите, не кремния), что мой вывод о наличии у древних «устьяков» наземных жилищ не убедителен, что на реке Устье есть такой же качественный кремень, что и на Северной Двине. И самые серьёзные сомнения критика состоят в том, что «культурные слои» (кстати, археологи никогда не употребляют словосочетание «культурный слой» во множественном числе) стоянок действительно древние, а кремнёвые бытовые и охотничьи орудия (опубликованные в книге наконечники стрел и копий, скребки, ножи, проколки, топоры, скрёбла, ножевидные пластины и пр.) – вовсе не орудия, а кресала XIX-XX вв.

Что ж, давайте разберёмся.

О парадоксальности ситуации с количеством памятников, открытых в Устьянском крае (пример 2 в статье П.А. Усачёва): на 44 стоянки VII-II тыс. до н.э. – 10 стоянок II-начала I тыс. до н.э. («чем больше прошло тысячелетий, тем больше сохранилось следов древних стоянок»). Речь идет только об открытых памятниках. А сколько ещё не открытых? А сколько разрушенных? В ходе исследований это соотношение менялось не раз, в пользу то неолитических, то мезолитических, то стоянок эпохи раннего металла. Так что заниматься такого рода арифметикой абсолютно бессмысленно, и никакой парадоксальности в моей информации нет: она отражает лишь состояние археологической изученности региона. Замечу, при этом, что никогда и нигде я не писал, что Устьянский край изучен археологами полностью и окончательно.

О концепции прироста культурного слоя 2 см в 100 лет и выводах, сделанных П.А. Усачёвым в связи с этим (пример 3 в статье критика). Видит Бог, но во всех своих публикациях я подчёркиваю кратковременный характер древних стоянок и ни разу (кроме газетной статьи в 1978 г.) не делал попыток соотнести толщину культурного слоя с количеством лет, в течение которых он накапливался. Все попытки археологов на этот счёт разбивались о критику коллег. Это такое же бессмысленное занятие, как и приведённая выше арифметика. И коль ссылка на это промелькнула в статье, которую я писал для «Ленинского знамени» 33 года назад (а в «Устьянской земле» опубликована перепечатка старых статей без правки), то что тут скажешь: молод был, погорячился. Кстати, если я и читал когда-то о существовании такой концепции, то начисто её забыл, а в книге «Древности Устьянского края» читатель не найдёт о ней ни единого слова.

О том, что наличие зимних жилищ-мастерских противоречит выводу об использовании привозного кремня. Какое же тут противоречие? Архангельские археологи находили и находят разноцветный карбоновый кремень из Орлецкого месторождения с Северной Двины на стоянках эпох неолита и раннего металла на реках Мезени, Пинеги, Ваги, Устьи, Онеги, Вычегды, на Зимнем и Летнем берегах Белого моря и на его островах. Судя по единичным отщепам с корковой частью и преобладанию чешуек в культурном слое жилищ, кремень доставляли в виде заготовок орудий и нуклеусов, предварительно сколов с желваков внешние (ненужные и утяжеляющие их) части. На площадках стоянок и в жилищах в основном «доделывали» бытовой и промысловый инвентарь. Устраивал бы их местный кремень, они бы за «чужим» не ходили.

О сомнениях П.А. Усачёва по поводу преобладания у древних «устьяков» наземных жилищах. Если жилища, углублённые в землю, найдены только на четырёх стоянках и их всего 7, а первобытных стоянок около 40, то естественным представляется вопрос: где же спали наши бедные предки осенью, зимой, весной? На свежем воздухе у костра? Изо дня в день? Под дождём и снегом? Думаю, что ответ читателю понятен. А найти остатки наземных жилищ можно только при раскопках очень широкими площадями, и остается от них в лучшем случае инородное по цвету пятно. В раскопах на стоянках Некрасовская-1 и Березник (соответственно 125 и 80 кв. м.) их не оказалось.

О древности «культурных слоев», обнаруженных на Устье стоянок. Нельзя, уважаемый профессор, рассуждать о культурном слое первобытных поселений, сидя в собственной тёплой квартире. Делать это нужно на площадках стоянок и с лопатой в руках. И если в шурфе или зачистке, прокопанных до условного «материка», вам посчастливилось обнаружить горизонт чистого (неперекопанного) серого песка хотя бы с отходами кремнёвой индустрии (не говоря уже о керамике и каменных орудиях труда), то это древний культурный слой. На стоянках и местонахождениях Устьянского края я заложил не менее 40 шурфов и зачисток, в 25 из них получен абсолютно надёжный первобытный археологический материал. Все находки переданы в фонды государственных и муниципальных музеев, и принимали их не дураки и не невежды. Так что за древность сохранившегося культурного слоя устьянских стоянок я отвечаю честью человека и археолога.

О первобытных каменных орудиях, которые П.А. Усачёв склонен считать средневековыми и более поздними «кресалами». Убил просто наповал! И не только меня, но и всю российскую, более того, мировую, археологию, которая строит периодизацию древней истории и классификацию каменного инвентаря, опираясь именно на форму орудий, а также менявшуюся в веках технику раскалывания и вторичной обработки камня, подтверждая их достоверность множеством радиоуглеродных дат. С появлением керамики она становится ещё одним важнейшим признаком того или иного времени. И керамику датируют тоже лабораторными способами. Десятки лет не только в университетских, но и в школьных учебниках рассказывают и показывают, чем отличаются палеолитические орудия от мезолитических, а последние - от инвентаря эпох неолита и раннего металла. И оказывается, всё это – «весьма условно». Нет, уважаемый профессор, классификация орудий труда и периодизация древней истории, подкреплённые сериями радиоуглеродных дат и данными геологии, не «весьма условны», а давно доказаны! А что касается вашего вопроса («не являются ли найденные Мартыновым А.Я. каменные орудия труда кресалами?»), то ответить на него можно только так: нет, не являются и не могут быть таковыми! И потому, что это топоры, наконечники, скребки, ножи, проколки, скобели, которыми рубили, стреляли, скребли, резали, скоблили (а это доказано сотнями экспериментов). И потому что их невозможно спутать с кресалами. И потому, что все они найдены на площадках стоянок, а большая их часть обнаружены в культурном слое, датированном по керамике и (на стоянке Березник) – по керамике и радиоуглероду.

Могу согласиться лишь с тем, что иногда отдельные обработанные в древности кремни использовались позднее как кресала, но число их ничтожно по сравнению с тысячами первобытных орудий, обнаруженных археологами. И это были не наконечники стрел, не топоры, не ножи, не ножевидные пластины, не скобели…, а лишь маленькие скребочки и скрёбла. Только их устоявшиеся в древности формы позволяли использовать позднее в качестве кресал.

Я бы мог и дальше продолжать комментировать, объяснять и опровергать публикацию П.А. Усачёва по абзацам, но смысла в этом, пожалуй, уже нет. Перечеркнуть её основное археологическое содержание моему критику не удалось и не удастся. И тут дело даже не столько во мне, сколько в самой науке Археологии, на базовых положениях которой основаны и «Древности Устьянского края». Ни с моей точки зрения, ни с точки зрения официальных рецензентов этой книги, она не вводит ни в какие заблуждения «неискушённого читателя».

Не хочу говорить, что абсолютно все в моих публикациях выдерживает критику. Во-первых, такого, как правило, не бывает ни у кого из исследователей, поскольку количество артефактов растёт, а с ними появляется и новая информация. Во-вторых, в предисловии к книге я специально оговорил предположительность ряда суждений, которая проистекает из характера источников – материальных остатков. А если учесть, что между публикацией первых статей в «Ленинском знамени» и последними книгами лежит промежуток времени в три десятка лет, то, наверное, всем понятно, что исследователь всё это время не на печке валялся, а собирал археологические источники, и по мере их накопления представление о первобытной культуре Устьянского края менялось. Иначе ни в археологии, ни в истории и быть не может. И читать, конечно, надо последние публикации. Это - элементарное правило науки.

И ещё – о моих записках и серии «Устьянская народная библиотека» (критик не смог определить, по каким критериям они вошли в серию). Так вот. Книга «Записки провинциального археолога» была напечатана на деньги налогоплательщиков Устьянского района, то есть на народные деньги. Решение о её публикации принимали народные избранники – глава МО «Устьянский муниципальный район» и депутаты районного собрания. Книгу, в основном, раскупили земляки-читатели, то есть представители народа. Так что, в этих условиях я не мог не поставить на обложку знак «Устьянская народная библиотека». На втором издании, опубликованном на личные средства, этого знака нет. Может быт, это нескромно, но ни одного отрицательного отзыва на неё, ни устного, ни письменного, я от читателей «из народа» не получил.

Прочтя статью П.А. Усачёва, я долго не мог сообразить, как мог прийти к подобным предположениям и выводам человек, обладающий аналитическим складом ума. И, в конце концов, решил, что это можно было сделать только в одном случае – если очень хотелось опорочить археолога в глазах читателей его публикаций. Только за что? Попробуйте пройти хотя бы один маршрут по нынешним берегам северных рек или организовать и «отпахать» хотя бы один «стационар» (раскопки) с двумя-тремя десятками ребят, и вам станет понятно, каким трудом добываются новые знания о первобытном прошлом. Может быть, после этого станет понятным и другое: писать критические материалы нужно только о том, в чём разбираешься профессионально.

А.Я. МАРТЫНОВ, археолог, кандидат исторических наук

Содержание номера:

 
В СВЕЖЕМ НОМЕРЕ:
  • Весь Вельск един
  • В Архангельске громят билборды с призывом «За Русский Север без жуликов и воров»
  • Депутатский контроль – краеугольный камень эффективной борьбы с коррупцией
  • «Они только врут и воруют, воруют и врут…»
  • Кому служит Дума, состоящая из миллиардеров?
  • Для народа ли газета «Устьянский край»?
  • «Важский край» определился с выбором
  • Провинциальная интриганка Буторина в своем привычном репертуаре
  • В Шеговарах сорвали начало учебного года
  • Власть экономит на людях
  • Сострадание и любовь к младенцам
  • «Ломоносовскую аллею» посадили детдомовцы
  • Об археологии и об историческом краеведении Устьянского края
  • Вот и в Киземе строится церковь
  • Устья, Устьюшка, ненаглядная
  • Важский край потерял бесценный природный памятник

  • Уважаемые читатели!
    «Новый Регион» временно выходит не каждую неделю. Виной тому кризис...
    Новости Поважья читайте в газете «Вельск-ИНФО»
    на сайте http://velsk-info.vagaland.ru/

    © «Важский край – НОВЫЙ РЕГИОН» – межрайонная независимая общественно-политическая газета Поважья. Учредитель и издатель – ООО «Вельск-инфо 1».
    Адрес редакции: 165150, г. Вельск Архангельской области, ул. Комсомольская, 10. E-mail: velinfo@atnet.ru Телефон-факс: 8 (81836) 6-41-64
    Точка зрения авторов может не совпадать с точкой зрения редакции. Ответственность за достоверность рекламы несет рекламодатель.
    При использовании информационных материалов ссылка на «Важский край – Новый Регион» (http://region.vagaland.ru) обязательна.
    Главный редактор издания – Константин Мамедов. Web-мастер – Юрий Давыдов.
    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru